Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

как я пытался быть добрым (на самом деле, нет)

я тут недавно думал, а, надо сказать, что я этим не слишком злоупотребляю.

в москве у меня-то и времени на такое нет. на работе мне думать некогда, сплошные совещания и почта. дома — тоже, чуть задумаешься, сразу — почему ты такой мрачный, что случилось, не закрывайся, давай поговорим, что ты опять натворил, как ее зовут, признайся сам. так что в москве я задумываюсь в трех случаях: во время утренней пробежки, когда еду на работу и когда поднимаюсь в лифте, в котором еще кто-то есть.

ну вы наверняка бывали в такой ситуации. два человека в лифте разошлись по разным углам как боксеры и каждый смотрит в пол. а иногда бываешь пропустишь человека, чтобы спокойно на следующем подняться, а к следующему еще один пассажир доплетется, не такой тактичный как ты. и вот он заходит за тобой, и кабину заполняет неловкое молчание. можно, конечно, уткнуться в айфон, как будто ты только и ждал этой поездки, чтобы узнать, что же там в фейсбуке написано, но все равно пара мыслей да пролезет, особенно если тебе на верхние этажи.

(когда один поднимаешься, все проще: смотришь в зеркало и думаешь, бля, какой же я охуенный, ну просто ваще).

во время пробежки тоже особо не поразмышляешь, на самом деле, потому что первые десять минут думаешь как бы не сбить дыхание, на вторых десяти минутах — зачем же я, блядь, сбил дыхание, а на третьем десятке — когда все это закончится. первые несколько тысяч километров я пытался по наивности слушать аудиокнижки, даже уроки испанского языка, но реально, пацаны, во время бега кровь отливает от того места, где хранится испанский язык, и не возвращается в него никогда.

в общем, я себя берегу, но иногда, бывает, расслабишься и сразу утечка как на фукусиме.

так что я тут недавно подумал о том, какие люди мне нравятся, и неожиданно понял, что умным я предпочитаю добрых.

разумеется, это не взаимоисключающие вещи. конечно, человек может быть и умным, и добрым одновременно. особенно легко это ему удается, если он герой какой-то книжки, а еще лучше мультфильма. или этот человек твоя бабушка, а тебе три года.

на практике обычно приходится выбирать.

и я долгое время предпочитал умных. или так мне казалось. ну, понятно, почему: с умными интереснее, у них многому можно научиться, у них выше вариативность реакций.

это даже странно — объяснять, почему тебе нравятся умные. с умными охуенно. и штука не в том, что умные испортились — хотя интеллект выхолащивает, чтобы испытывать по-настоящему сильные эмоции, человек должен быть немножечко дураком, а не ученой рыбой.

но, как говорится, дело не в тебе, дело во мне.

возможно, дело в том, что последние несколько лет я довольно много общался с умными людьми, и их вариативность — тоже, по-своему, однообразная — слегка подзаебала.
возможно, я много кушать, и умный это baseline, а хочется чего-то еще.
или я просто езжу в лифте не с теми.

но, короче, я тут подумал и решил, что добрые люди мне нравятся больше.

я объясняю это себе тем, что умный это почти всегда генетика, везение. человек не может заметно поумнеть сознательно. ты или умный, или дурак, что получилось, то и получилось.

а добрый это выбор, который ты совершаешь каждый день. потому что недобрым — не злым, а недобрым — быть значительно проще.

я тут в порядке эксперимента попробовал в течение месяца быть добрым, это пиздец.

в нашем магазине православной электроники, произведенной в ближнем подмосковье, есть центральный вход для покупателей, а отдельно — черный вход. я обычно захожу через черный вход, но когда тороплюсь, то и через центральный могу — через него быстрее.

тороплюсь я довольно часто.

и вот у нас на центральном входе поставили копилку, чтобы купить подарки каким-то там детям.
и я решил каждый раз, когда я прохожу через центральный вход, класть в эту копилку деньги.
не помню уже, зачем. наверняка проехал в лифте не с тем человеком.

со мной иногда случаются легкие сбои, я с ними обычно не борюсь, а просто отхожу в сторонку и смотрю, куда они меня приведут.

первые пять-десять проходов я был очень собой горд.
плюс — знаете, у меня есть по всяким мелочам небольшое чувство вины, там жизнь разрушил, там молодость украл, там обидел ни за что, и вот реально это чувство вины немного отступает, если вовремя расставаться с деньгами.
одной рукой молодость украл, другой помог детям. и нормалек, в расчете!

какой ад творится в душе у тех, кто регулярно, по зову, так сказать, сердца, занимается благотворительностью, я даже думать не хочу — не у всех, разумеется, но, мне кажется, у многих.

потом — я вообще не слишком жадный, но, блядь, сказал я себе, я же даже не знаю никого из этих детей, а вдруг они не такие охуенные, как мне хотелось бы.
ну, то есть, если они охуенные, мне, конечно, ничего для них не жалко. но что, если нет?

на третью неделю во мне не осталось ничего, кроме жалобных "да когда же это кончится" и "почему я".

мне не очень стыдно в этом признаваться, наверняка за последний месяц я потратил на благотворительность больше многих из вас, а то, что я не очень добрый человек, я знал и раньше.

но я не мог представить, что быть систематически добрым настолько трудно. что это настолько противно моей природе. при том, что я отдавал, вообще говоря, самое дешевое, что у меня есть, самое дешевое, что можно придумать — деньги.

в зеркале лифта впервые начал отражаться охуенный человек, не лишенный отдельных внутренних недостатков.

и это я еще не семи пядей во лбу — да, пацаны, нас, тупых и недобрых, большинство. я две недели исходил из того, что в этом детдоме живут какие-то охуенные дети, хотя откуда им там взяться, если по-честному и без соплей.

а представьте, каково умному и доброму человеку, который понимает, что дети как дети, бывают разные, что часть денег вообще никуда не дойдет, что мир вообще, сука, несовершенен, и все это зря.

мне кажется, это мегакруто — быть добрым в таких условиях. не на уровне жеста, а каждый день.

инвалида каждый может пожалеть, а ты попробуй пожалеть и инвалида, и божену одновременно.

и когда этому мифическому человеку говорят, что, может, дети там не очень, он спокойно отвечает, что детям, которые не очень, тоже нравятся подарки. и что часть денег дойдет. и что почтальону тоже нужны сапоги, например, так что не нужно злиться, если тебе посылка из асоса не пришла, кто-то же ее получил и счастлив.

ну это как реке, ей же все равно, кто из нее пьет. мне кажется, с добрыми людьми такая же хуйня. по-настоящему добрые люди они в каком-то смысле бесконечны.

но быть бесконечным каждый день это очень-очень трудно.

знаете, есть такой жанр — танцевальные фильмы. в них любая сюжетная перипетия это повод для па, и даже уличные банды выясняют отношения между собой, синхронно выполняя одни и те же движения.

в новостях могли бы написать про такое, например, "на юге москвы произошла перетанцовка между балетом "тодес" и неизвестными на "бмв", жертв нет".

мне очень такое нравится. раньше я был к этому жанру равнодушен, а теперь полюбил.

в общем, представьте себе плохо распознаваемый европейский или американский город, романтические трущобы из чистого кирпича. камера облетает пустой утренний перекресток. светофор мигает желтым.

слева к перекрестку подтанцовывает банда умных, справа — группировка добрых. звучит тревожная музыка, причем с разных сторон разная. противники сверлят друг друга взглядами.

и вот танцоры делают первые шаги навстречу друг другу.

умных нельзя назвать отрицательными героями, в таких фильмах вообще нет по-настоящему отрицательных героев, но просто они не такие замечательные как добрые. поэтому я теперь болею за добрых.

конкретно в этот момент своей жизни я застрял в зеркальном лифте и думаю, какой я охуенный.
но если бы я не был в нем, и если бы мне пришлось выбирать, и если бы мне было из кого выбирать, то я бы выбрал добрых, а не умных.

а также тех, кто хорошо танцует, и анну семенович.
впрочем, я уверен, что она добра.

представляете, заходим мы с ней в лифт, а она такая:
- валерий, вам на какой?

валерий краснеет, молча нажимает на седьмой этаж и утыкается в фейсбук.

овод

когда писал предпоследний пост, задумался о книгах, которые оказали на меня наибольшее влияние, и вдруг понял, что одна из самых разрушительных книг в моей бурной внутренней жизни это "овод" э.л.войнич.

тут штука в том, что я не сразу превратился в интроверта и флегматика. в юности я был впечатлительным и довольно нервным ребенком лет восьми-девяти. и вот мне в руки попадает "овод".

лучше бы я нашел в раскопе гранату, в этом случае у меня был хоть какой-то шанс.

для тех, кто не читал, кратко перескажу фабулу, как помню.

главному герою 19 лет, мать его умерла, он собирается принять сан или около того и дружит по этому поводу со священником монтанелли и по другому поводу с девушкой джеммой. внезапно артур — так зовут главного героя — узнает, что падре монтанелли не просто так падре, а еще и приходится ему, артуру, биологическим отцом. как будто этого мало, джемма тоже добавила проблем. в общем, отвергнутый и покинутый артур топится в ближайшем порту, конец первой части.

прошло тринадцать лет.

часть вторая начинается с того, что в тусовке итальянских революционеров появляется гость из южной америки, риварес. характер у него скверный, внешне он тоже калека, но необычайно талантлив в риторике и опытен в революционной борьбе.

доктор хаус, скажете вы, и будете правы.

в общем, ривареса терпят как ценного экспата, а он, по большей части, грустно зыркает из угла и принимает болеутоляющие. что интересно, джемма, которая несколько лет назад вышла замуж за итальянского революционера, но тот — как удобно — уже все, не узнает в риваресе артура, потому что артур утонул, а еще он был красивый, а тут какой-то хромой урод.

напряжение нарастает. все несчастны. риварес всем своим видом дает понять, что он и есть артур, но на прямые вопросы только усмехается в усы (если у него есть усы). вообще, вся вторая часть это тревожное затишье перед бурей с милыми перебивками такого рода:

— Кто вам сказал, что я член какой-то тайной организации? — резко спросил он.
— Никто. Я сама догадалась.
— А! — Овод откинулся на спинку стула и посмотрел на Джемму, нахмурившись. — Вы всегда угадываете чужие тайны?


не очень помню подробности финала, но кажется, что риваресу его новые итальянские товарищи поручили убить монтанелли, а он не смог, потому что это все-таки папа. в общем, так или иначе, но риварес он же артур он же "овод" оказывается в тюрьме, где ему оказывают легкую медицинскую помощь прежде чем расстрелять.

за эти несколько дней риварес успевает толсто намекнуть монтанелли, кто он такой, и написать окончательную и бесповоротную записку джемме (записку она прочитает только после его гибели).

далее почти все умирают. у тех, кто по недоразумению остался в живых, сердца разбиты навсегда.

в общем, такая вот книжка, в пересказе, если честно, слова доброго не стоит, мыло на мыле. тем не менее, мой неподготовленный к мелодраматическим реалиям мозг оказался взорван.

целую неделю — да что я вру, целый год — я с подозрением посматривал на папу в расчете на генеалогический подвох. а надо сказать, что папа у меня не священник, папа у меня инженер. папа у меня инженер, а мама экономист. и если ты хочешь инсценировать самоубийство, а сам свалить в южную америку, чтобы обижаться там на всех, худшей комбинации, чем инженер и экономист, не найти.

кроме того, мне их тупо было жалко, потому что я единственный ребенок в семье, а у них тогда не было даже собаки, чтобы полюбить ее после такой утраты как я.

но вот это желание превратиться в романтического героя, чтобы меня сначала отвергли, а потом я сильно-сильно обижался, а потом вернулся, а никто бы не догадывался, что я это я, а я бы загадочно смотрел, а они бы ничего не знали и так до посинения — вот это вот желание пробралось в мой мозг и пустило глубокие корни.

но у меня, повторюсь, не было ни отца-священника, ни девушки, которая могла бы обжечь меня непониманием. человек, которому предстояло задохнуться в атмосфере предательства и лжи, прозябал в омерзительно благополучном окружении.

ну, то есть, у меня были, конечно, проблемы, но это были не те проблемы, которые приближают южную америку, а, скорее, скучные проблемы бытового характера. например, у меня не было зимней куртки, и я копил на нее полгода. или мне не очень нравилась моя работа. или мне не очень нравилась моя семья.

но даже в случае с семьей — а это, наверное, самая болезненная история в моей жизни, если не считать знакомства с моим предыдущим стоматологом и того случая, когда на меня натравили собаку — у меня не было ярких претензий к конкретным людям, мне просто было жаль, что ничего хорошего не получилось, и я хотел начать все сначала.

но это "сначала" не подразумевало, что я пропаду на тринадцать лет в никуда.
дети, родители, друзья, коты, гитара.
чем старше я становился, тем сильнее опутывали меня социальные связи и обязательства.
домашние будут волноваться. да и на работе не хочется никого подвести.

тот, кто в пятнадцать лет не сбежал из дома, вряд ли сбежит из дома, когда ему тридцать.
даже в этом году я долго думал про южную америку, но потом купил билеты в таиланд.

не знаю, надо ли говорить, что жгучее желание разрушить все хорошее, что есть в моей жизни, с годами становится только сильнее. замурованный во мне эдмон дантес требует отмщения за обиды, которые так никто и не нанес. из ливерпульской гавани всегда по четвергам, но — без меня. счастливой мошкою летаю, живу ли я иль умираю.

моя трагическая жизнь проходит мимо.

обстоятельства непреодолимой силы раз за разом вынуждают меня откладывать последнюю истерику, которая станет прологом к моему трагическому, но неизбежному возвращению к тем, кто меня любил, но не понял.

пару раз в месяц мне приходится успокаивать себя: ну ничего, вот немножко еще, а потом-то я им покажу, они еще десять раз поймут, кого потеряли.
одно откладывается на другое, другое на третье. но я не теряю надежды.

последний раз я перечитывал "овод", когда мне было лет, наверное, четырнадцать-пятнадцать, но вчера я лююопытства ради открыл "овод" снова и еле заставил себя оторваться.

это превосходно написанная книга, которую необходимо немедленно запретить.
а еще лучше переписать.

в безопасной версии "овода" артур умирает в конце первой части. джемма выходит замуж за боллу и рожает четырнадцать детей, получив на каждого материнский капитал, епископ монтанелли становится членом совета федерации или что у них там в италии было.

никто из них не вспоминает артура никогда.

иногда я думаю, как бы сложилась моя бурная внутренняя судьба, если бы в тот день я прочитал не "овод", а "думай и богатей", "химию в быту" или отрывной календарь за 1986 год.

самым безопасным навскидку кажется календарь. особенно, если ограничиться праздниками и выходными.

(no subject)

в начале сентября вышла очередная серия "рожденных в ссср" -- это документальный сериал, в котором отслеживается судьба двадцати детей на протяжении вот уже более двадцати лет. то есть, в первой серии им по семь лет, во второй -- по четырнадцать, а теперь почти тридцать.

это совместное российско-британское производство, по британскому же формату, дети из разных городов и, видимо, друг с другом незнакомы, я этот фильм не видел.

но я точно помню, что был другой похожий сериал, в первой части которого принимали участие первоклассники, которые потом превратились в десятиклассников, а потом -- во взрослых уже людей.

никто случайно не помнит, как он назывался?

(no subject)

долгое время мне казалось, что я променял свои подростковые идеалы на какую-то ерунду, и пятнадцатилетний капитан нынешними капитанами был бы разочарован, но последние несколько месяцев мысли мои на тему меня приобрели дополнительное измерение, и хотя, конечно, идеалы я променял и, да, на какую-то ерунду, но в то же время я чувствую, что сейчас во мне живет чуть более хороший человек, чем тогда - немного более спокойный и немного более великодушный.

этого почти никто не замечает, но поскольку я теперь немного более великодушен, то прощаю тем, кто ничего не замечает, что они ничего не замечают.

интересно, что я никогда не ощущал себя подолгу плохим человеком (не знаю, есть ли вообще такие люди, впрочем) и не предпринимал никаких осознанных попыток, чтобы стать лучше. ощущаемое мной улучшение я почувствовал задним числом, это не результат моих усилий, я не горжусь тем, что это произошло, это не моя заслуга. может быть, и нет никакого улучшения, на самом деле, а есть только ощущение от него.

в целом, не бог весть какой прогресс, конечно, но если так пойдет и дальше, то лет через триста я стану просто мегаохуенным.